Подборка книг по тегу: "сильная героиня"
— Я же всегда возвращался к тебе. Что бы ни было.
— А я думала, ты просто приходил домой.
Я организую свадьбы. Моя работа — чтобы никто не видел, на чём держится праздник: ни кабелей под ногами, ни паники за кулисами, ни чужих тайн. Гости должны думать, что всё случилось само. Молчать и доводить дело до конца я умею лучше всего. Именно на это они оба и рассчитывали.
Торт на той свадьбе так никто и не разрезал. Когда уехал последний гость, началось то, чего не распишешь ни в одном тайминге.
Муж хочет вернуть «как было» и уверен, что для этого хватит правильных слов. Его любовница хочет, чтобы виноватой в этой истории оказалась я, и знает, как добиться этого, не сказав ни слова неправды. А человек, которого обманули вместе со мной, предлагает единственное, во что я ещё способна верить, — только факты. Никаких утешений и никаких «как вы».
Годами я расписывала по минутам чужое счастье. Свою жизнь мне впервые придётся прожить без сценария.
— А я думала, ты просто приходил домой.
Я организую свадьбы. Моя работа — чтобы никто не видел, на чём держится праздник: ни кабелей под ногами, ни паники за кулисами, ни чужих тайн. Гости должны думать, что всё случилось само. Молчать и доводить дело до конца я умею лучше всего. Именно на это они оба и рассчитывали.
Торт на той свадьбе так никто и не разрезал. Когда уехал последний гость, началось то, чего не распишешь ни в одном тайминге.
Муж хочет вернуть «как было» и уверен, что для этого хватит правильных слов. Его любовница хочет, чтобы виноватой в этой истории оказалась я, и знает, как добиться этого, не сказав ни слова неправды. А человек, которого обманули вместе со мной, предлагает единственное, во что я ещё способна верить, — только факты. Никаких утешений и никаких «как вы».
Годами я расписывала по минутам чужое счастье. Свою жизнь мне впервые придётся прожить без сценария.
— Что происходит? — пытаюсь перекричать тяжёлый, вибрирующий гул вертолёта санавиации.
— У Софьи отошли воды, она рожает, — отвечает муж, помогая соседке забраться в вертолёт, — ей помощь сейчас нужнее.
— Нужнее, чем твоей умирающей дочери? — выкрикиваю в неверии.
У меня на руках наша единственная дочка с температурой 40.5 и заражением крови. Она без сознания.
— Нужнее, — отрезает он без единого колебания, — потому что Софья рожает моего сына.
— Твои бракованные дети никогда не были ему нужны… — произносит его любовница, натягивая ядовитую улыбку.
Это улыбка победительницы. Потому что её удар оказывается последним и почти смертельным.
— Что? Что ты имеешь в виду? — гляжу на неё с ужасом, вспоминая двух своих дочек, не доживших до рождения всего четыре с половиной месяца…
— Софья, заткнись! — пресекает свою любовницу Миша.
А я смотрю на него и понимаю…
Заткнул он её не в попытке меня защитить.
А потому что она сказала правду.
— У Софьи отошли воды, она рожает, — отвечает муж, помогая соседке забраться в вертолёт, — ей помощь сейчас нужнее.
— Нужнее, чем твоей умирающей дочери? — выкрикиваю в неверии.
У меня на руках наша единственная дочка с температурой 40.5 и заражением крови. Она без сознания.
— Нужнее, — отрезает он без единого колебания, — потому что Софья рожает моего сына.
— Твои бракованные дети никогда не были ему нужны… — произносит его любовница, натягивая ядовитую улыбку.
Это улыбка победительницы. Потому что её удар оказывается последним и почти смертельным.
— Что? Что ты имеешь в виду? — гляжу на неё с ужасом, вспоминая двух своих дочек, не доживших до рождения всего четыре с половиной месяца…
— Софья, заткнись! — пресекает свою любовницу Миша.
А я смотрю на него и понимаю…
Заткнул он её не в попытке меня защитить.
А потому что она сказала правду.
— Жену я люблю. Просто дома у меня давно всё понятно.
Роман сказал это приятелю, когда тот спросил о любовнице.
Разводиться? С чего вдруг? Двадцать лет вместе, сын, квартира, общее дело, которое давно стало только его успехом. Да и куда Лене уходить?
Чуть позже жена стояла возле двери на террасу. Держала кардиган и никак не могла попасть рукой в рукав.
— Замёрзла?
— Немного.
Он решил, что она устала. Даже обиделся, когда отказалась танцевать: он ведь предложил.
Через две недели Лена ушла, забрав и сына, и вещи, пока он был на работе.
Но он ведь не бросал семью!
Обеспечивал. Решал проблемы. Возвращался домой. Любил жену — даже когда говорил ей, что она всё придумала.
Сначала он был уверен, что жена останется. Потом — что вернётся. Но она поступила иначе…
Роман сказал это приятелю, когда тот спросил о любовнице.
Разводиться? С чего вдруг? Двадцать лет вместе, сын, квартира, общее дело, которое давно стало только его успехом. Да и куда Лене уходить?
Чуть позже жена стояла возле двери на террасу. Держала кардиган и никак не могла попасть рукой в рукав.
— Замёрзла?
— Немного.
Он решил, что она устала. Даже обиделся, когда отказалась танцевать: он ведь предложил.
Через две недели Лена ушла, забрав и сына, и вещи, пока он был на работе.
Но он ведь не бросал семью!
Обеспечивал. Решал проблемы. Возвращался домой. Любил жену — даже когда говорил ей, что она всё придумала.
Сначала он был уверен, что жена останется. Потом — что вернётся. Но она поступила иначе…
Я двадцать два года ждала этот день.
Зал, оркестр, новые звёзды на погонах мужа. Я хлопаю так, что горят ладони.
А потом замечаю у колонны женщину с подростком. Разворот скул. Прямые брови.
Точь-в-точь как у моего сына.
— Так вот вы какая, — говорит она. — А Олег Игоревич говорил, вы моложе на фотографиях.
— Простите, я не понимаю, о чём вы.
— Восемнадцать лет, Вера. Восемнадцать лет я стою в стороне и жду, когда он наконец найдёт смелость.
Я оборачиваюсь к мужу. Он уже идёт к нам через зал — и по его лицу я понимаю: это не сумасшедшая незнакомка.
Она разворачивает мальчика лицом к залу, к камерам, к его сослуживцам.
— Поздравьте сына, — говорит она громко. — У него наконец есть отец с большими звёздами на погонах.
Зал, оркестр, новые звёзды на погонах мужа. Я хлопаю так, что горят ладони.
А потом замечаю у колонны женщину с подростком. Разворот скул. Прямые брови.
Точь-в-точь как у моего сына.
— Так вот вы какая, — говорит она. — А Олег Игоревич говорил, вы моложе на фотографиях.
— Простите, я не понимаю, о чём вы.
— Восемнадцать лет, Вера. Восемнадцать лет я стою в стороне и жду, когда он наконец найдёт смелость.
Я оборачиваюсь к мужу. Он уже идёт к нам через зал — и по его лицу я понимаю: это не сумасшедшая незнакомка.
Она разворачивает мальчика лицом к залу, к камерам, к его сослуживцам.
— Поздравьте сына, — говорит она громко. — У него наконец есть отец с большими звёздами на погонах.
❗️ЗАВЕРШЕНО. НИЗКАЯ ЦЕНА❗️
— Хочешь сказать, что у тебя есть другая женщина? — спрашиваю под грохот сердца в ушах.
— Да. Но давай без трагедии. Я не собираюсь уходить из семьи, — хмыкает муж, ухмыляясь.
— Ты мне изменял и считаешь, что я должна просто принять это?
— А что тебе ещё остаётся? Нам по пятьдесят. У нас дом, дети, привычная жизнь. Неужели ты всё разрушишь из-за одной ошибки?
— Ошибки? Ты приходил домой после неё и обнимал меня.
— Рита, я люблю тебя. Арина — просто другая сторона моей жизни.
— А если бы я сказала тебе то же самое?
— Не сравнивай. Я мужчина. Мне можно…
Двадцать восемь лет брака. Измена и предательство. Уверенность мужа, что я никуда не денусь. Но…
Я открываю дверь и произношу слова, которые меняют всё…
— Хочешь сказать, что у тебя есть другая женщина? — спрашиваю под грохот сердца в ушах.
— Да. Но давай без трагедии. Я не собираюсь уходить из семьи, — хмыкает муж, ухмыляясь.
— Ты мне изменял и считаешь, что я должна просто принять это?
— А что тебе ещё остаётся? Нам по пятьдесят. У нас дом, дети, привычная жизнь. Неужели ты всё разрушишь из-за одной ошибки?
— Ошибки? Ты приходил домой после неё и обнимал меня.
— Рита, я люблю тебя. Арина — просто другая сторона моей жизни.
— А если бы я сказала тебе то же самое?
— Не сравнивай. Я мужчина. Мне можно…
Двадцать восемь лет брака. Измена и предательство. Уверенность мужа, что я никуда не денусь. Но…
Я открываю дверь и произношу слова, которые меняют всё…
Я слышу в динамике женский голос:
— Ох, Костик, а ты совсем не загораешь. Прячешься от солнца, как вампир.
У меня холодеют руки. Мой муж укатил в Сочи! С моей подругой!
— Я тебе уже говорил, сложно будет объяснить Яне загар, если я якобы в командировке в Омске из офиса не вылезаю, — отвечает муж.
— Ну да, — тянет подруга и хихикает. — Она, кстати, задолбала меня нытьем, что море сто лет не видела. Свозил бы свою свиноматку тоже на юга.
И Костя смеется. Смеется над словами своей любовницы! Позволяет ей меня оскорблять и смеется!
— Ну нет, тут, милая, каждому свое, — говорит он. — Янка у меня рабочая лошадка, ей место в поле, так сказать. Дети опять же. Представляешь, что это был бы за отпуск с тремя орущими пацанами и женой, которая в купальнике будет выглядеть как ветчина в сеточке? А с тобой одно удовольствие.
— Иди сюда, помажь мне спинку кремом, — мурлычет Оля.
Я резко сбрасываю вызов. Не хочу слышать эту грязь.
— Ох, Костик, а ты совсем не загораешь. Прячешься от солнца, как вампир.
У меня холодеют руки. Мой муж укатил в Сочи! С моей подругой!
— Я тебе уже говорил, сложно будет объяснить Яне загар, если я якобы в командировке в Омске из офиса не вылезаю, — отвечает муж.
— Ну да, — тянет подруга и хихикает. — Она, кстати, задолбала меня нытьем, что море сто лет не видела. Свозил бы свою свиноматку тоже на юга.
И Костя смеется. Смеется над словами своей любовницы! Позволяет ей меня оскорблять и смеется!
— Ну нет, тут, милая, каждому свое, — говорит он. — Янка у меня рабочая лошадка, ей место в поле, так сказать. Дети опять же. Представляешь, что это был бы за отпуск с тремя орущими пацанами и женой, которая в купальнике будет выглядеть как ветчина в сеточке? А с тобой одно удовольствие.
— Иди сюда, помажь мне спинку кремом, — мурлычет Оля.
Я резко сбрасываю вызов. Не хочу слышать эту грязь.
– Вера, Олеся беременна моим ребенком! Ты обязана ее спасти!
В шоке смотрю на своего мужа, Ратников не отводит взгляд.
– Глеб… ты понимаешь, что ты сделал?! Ты привез свою беременную любовницу ко мне, чтобы что?!
Муж сжимает челюсть и выдыхает с нажимом:
– Потому что лучше тебя врача я не знаю. Ты обязана ее спасти, Вера! Это твой врачебный долг!
Муж предал меня, пока я ждала его возвращения. Такое не прощают. Но однажды Ратников вернулся, чтобы сказать мне твердо:
– Я предал, прости! Но я хочу тебя вернуть…
❤️ БУДЕТ ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ!❤️
В шоке смотрю на своего мужа, Ратников не отводит взгляд.
– Глеб… ты понимаешь, что ты сделал?! Ты привез свою беременную любовницу ко мне, чтобы что?!
Муж сжимает челюсть и выдыхает с нажимом:
– Потому что лучше тебя врача я не знаю. Ты обязана ее спасти, Вера! Это твой врачебный долг!
Муж предал меня, пока я ждала его возвращения. Такое не прощают. Но однажды Ратников вернулся, чтобы сказать мне твердо:
– Я предал, прости! Но я хочу тебя вернуть…
❤️ БУДЕТ ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ!❤️
— Что, Беркут, любовь для тебя не по понятиям? Красная зона?
— Фатальная слабость… а я не умею проигрывать.
— Боишься, что придётся спалить город ради той, что украла сердце хищника?
Александр Беркут – опасный и жестокий игрок. Он не знает пощады и не верит в любовь. А ещё у него четкое правило – не иметь дело с бедовыми дамочками.
Но так он думал, пока не встретил меня…
Я бедовая? Нет, что вы… Я – его персональная КАТАСТРОФА!
И на пути к любви ему пришлось дважды выиграть меня в карты, уничтожить соперника и нажить армию новых врагов.
Он и сам не понимал, на что способен, лишь бы все усвоили: эта Дама встает на колени лишь перед одним Королём…
— Фатальная слабость… а я не умею проигрывать.
— Боишься, что придётся спалить город ради той, что украла сердце хищника?
Александр Беркут – опасный и жестокий игрок. Он не знает пощады и не верит в любовь. А ещё у него четкое правило – не иметь дело с бедовыми дамочками.
Но так он думал, пока не встретил меня…
Я бедовая? Нет, что вы… Я – его персональная КАТАСТРОФА!
И на пути к любви ему пришлось дважды выиграть меня в карты, уничтожить соперника и нажить армию новых врагов.
Он и сам не понимал, на что способен, лишь бы все усвоили: эта Дама встает на колени лишь перед одним Королём…
— Ангелина, — говорит она, будто представляется на светском приёме, а не сидит в чужой постели.
Марк дёргается: — Ангелина, замолчи.
— А что? — она пожимает плечами, не отрывая от меня взгляда. — Пусть посмотрит. Может, чему-то научится.
Я делаю шаг в комнату. Снимаю неторопливо своё пальто и бросаю его прямо на неё.
— Подержи. Что-то в комнате стало душно.
Я прохожу мимо кровати, будто её на ней вовсе нет, и опускаюсь в кресло у окна. Сажусь прямо, расправив плечи, положив руки на подлокотники. Как на трон.
— Так, — произношу я, обводя взглядом их обоих. — Вы продолжите? Или мне уже можно говорить?
— Да кем вы себя возомнили?! — шипит она. — Врываетесь, командуете… Это уже не ваш дом! Марк, скажи ей!
— Марк, — говорю я мягко, не повышая голоса. — Убери отсюда свою вешалку, и давай поговорим как взрослые люди.
***
Они думали, что ведут игру по своим правилам. Думали, что уничтожили меня. Сломали. Но игра ещё не закончена. И следующий ход — мой.
Марк дёргается: — Ангелина, замолчи.
— А что? — она пожимает плечами, не отрывая от меня взгляда. — Пусть посмотрит. Может, чему-то научится.
Я делаю шаг в комнату. Снимаю неторопливо своё пальто и бросаю его прямо на неё.
— Подержи. Что-то в комнате стало душно.
Я прохожу мимо кровати, будто её на ней вовсе нет, и опускаюсь в кресло у окна. Сажусь прямо, расправив плечи, положив руки на подлокотники. Как на трон.
— Так, — произношу я, обводя взглядом их обоих. — Вы продолжите? Или мне уже можно говорить?
— Да кем вы себя возомнили?! — шипит она. — Врываетесь, командуете… Это уже не ваш дом! Марк, скажи ей!
— Марк, — говорю я мягко, не повышая голоса. — Убери отсюда свою вешалку, и давай поговорим как взрослые люди.
***
Они думали, что ведут игру по своим правилам. Думали, что уничтожили меня. Сломали. Но игра ещё не закончена. И следующий ход — мой.
Я возвращаюсь с ночной смены, а через двадцать минут — раздается звонок в дверь. Муж вернётся из командировки только завтра.
На пороге стоит девушка — молодая и красивая. Она жуёт жвачку, причмокивает и говорит:
— Оставьте его в покое, женщина.
Я растерянно моргаю.
— Кого?
— Андрея. — Она выдувает розовый пузырь, и он лопается с мокрым щелчком прямо у моего лица. — Вы мешаете нашему счастью.
— Вы… любовница Андрея?
Она хохочет на весь подъезд.
— Вы что, совсем с ума сошли? Фу! Ну и фантазия у вас!
Она наклоняется ко мне почти вплотную:
— Я его внебрачная дочь, — говорит она, глядя мне прямо в глаза. — Старшая, между прочим.
Муж приезжает из «командировки» и не скрывает:
— Ну да, ты одна не справлялась. А две женщины — как раз. Меня такой расклад полностью устраивает. Поэтому ты останешься и никакого развода не будет.
На пороге стоит девушка — молодая и красивая. Она жуёт жвачку, причмокивает и говорит:
— Оставьте его в покое, женщина.
Я растерянно моргаю.
— Кого?
— Андрея. — Она выдувает розовый пузырь, и он лопается с мокрым щелчком прямо у моего лица. — Вы мешаете нашему счастью.
— Вы… любовница Андрея?
Она хохочет на весь подъезд.
— Вы что, совсем с ума сошли? Фу! Ну и фантазия у вас!
Она наклоняется ко мне почти вплотную:
— Я его внебрачная дочь, — говорит она, глядя мне прямо в глаза. — Старшая, между прочим.
Муж приезжает из «командировки» и не скрывает:
— Ну да, ты одна не справлялась. А две женщины — как раз. Меня такой расклад полностью устраивает. Поэтому ты останешься и никакого развода не будет.
Выберите полку для книги